Главная Биография Научное наследие Леонтьевские чтения

Биография » Биографические периоды » Американский период

Американский период

КЕМБРИДЖ. "ЗАЧАТИЕ МЕТОДА"

В 1931 году Василий Леонтьев перебрался в Америку и стал сотрудником Уэсли Митчелла — директора Национального бюро экономических исследований. В 1932 году Леонтьев, женился на поэтессе Эстеле Маркос, а еще через год получил американское гражданство. Родившаяся от этого брака дочь Светлана в настоящее время является профессором истории искусств Калифорнийского университета.  В Национальном Бюро Экономических Исследований США по молодости лет Леонтьеву не слишком доверяют и дают простенькие задачи. Ему неинтересно. Все попытки развернуть собственные масштабные исследования не только не поддерживаются руководством, но даже запрещаются. Именно в тот период Леонтьев хлопает дверью и отправляется в знаменитый Гарвардский университет.

ГАРВАРД. ГАРВАРДСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Приглашение экономического факультета не слишком выгодное, мало того, Леонтьева подвергают унизительному тестированию для доказательства своей компетентности. Однако выбор все же оказывается очень удачным, и Гарвард становится для него местом работы на ближайшие 47 лет.

 В Университетский комитет Гарварда, распределяющий финансы, от нового русского сотрудника скоро поступает заявка на создание фундаментальной таблицы межотраслевых связей США и проведение аналитических исследований. Члены Комитета посчитали идею утопичной, но все же выделили 1400 долларов для найма одного сотрудника. С таким бюджетом и штатом помощников Леонтьев приступил к своему гигантскому проекту, собрал беспрецедентные по объему данные о производственных затратах, потоках товаров, распределении доходов, структуре потребления и инвестиций из правительственных служб, частных фирм, банков. В результате получился очень точный портрет экономики США  сначала за 1919, а затем за целое десятилетие. Это произошло впервые в мире. Леонтьев создал свои знаменитые таблицы «Затраты-выпуск»,   позволяющие легко корректировать развитие любой отрасли в огромной стране.               

К. Лэймон, доктор экономических наук: “Мы работали вместе довольно долгое время как преподаватели и над его оригинальными проектами. Он был широко известен своими оригинальными идеями, выдвинутыми еще в России, но в то же время они оставались чистой теорией, которую нельзя было практически реализовать из-за отсутствия достаточной достоверной информации и вычислительной техники. В общем, ничего не происходило до того, как он приехал в Гарвард, где стал с увлечением использовать технические нововведения, калькуляторы, первые ЭВМ. На первом этапе у него был только один секретарь, который заносил полученные данные в клеточки огромной таблицы. В итоге выстроилась стройная система «затраты-выпуск», с которыми можно было познакомиться в этой книге, опубликованной в 1941”.

Вычислительные машины того времени были крайне примитивные. Леонтьев использовал в работе гигантский механический агрегат, напоминавший большой пресс, который, производя вычисления, вибрировал как старый трактор. Все было залито вокруг маслом, и ученому приходилось защищаться от масла.

Между тем, на родине, как выяснилось, внимательно следили за работами Леонтьева. Понимали, что его опыт и методика очень бы пригодились в пятилетних планах. Неофициально и приватно ему советовали вернуться. Какое-то время Леонтьев колебался, но отец убедил сына в опасности такого шага. Василий Васильевич окончательно отказывается от советского гражданства и в 1933 году становится американским гражданином. Принять такое решение способствовало и его прочное положение в Гарварде.

ВАШИНГТОН. РАБОТА НА ПРАВИТЕЛЬСТВО

Мало-помалу интерес к межотраслевым связям рос, особенно со стороны руководителей промышленных корпораций. Во время войны профессор получал прямые заказы от правительства и лично президента Рузвельта. Вторая мировая война помогла Леонтьеву обкатать свой метод в условиях, которые принято назвать чрезвычайными. После того, как в декабре 1941 года Америка оказалась втянута в боевые действия, ученому предложили поработать на победу.

Его сделали руководителем Русского экономического подразделения стратегических служб США, в задачу которого входил анализ потенциальных возможностей советской экономики, а также выработка наиболее эффективных способов помощи русским союзникам. То, что на этой должности оказался именно Леонтьев — русский по национальности и  выпускник Ленинградского университета, можно признать вполне логичным. Бесспорно и то, что за время работы в Вашингтоне Леонтьев многое сделал для того, чтобы поставки в рамках "ленд-лиза" не просто восполняли нехватку той или иной советской продукции, но и помогали перестраивать экономику СССР в соответствии с потребностями военного времени. Метод "затраты—выпуск" помогал решить эту задачу, но Леонтьев смотрел вперед и уже думал о том, что будет после победы. По его настоянию Бюро трудовой статистики занялось сбором данных для новых таблиц по структуре американской экономики 1939 года. В роли заказчика выступил Департамент труда, и когда в 1944 году соответствующие таблицы были составлены, на их основе началось планирование реконверсии американской экономики в мирное производство. В 1943 Леонтьеву позвонил Рузвельт. Он был обеспокоен предсказаниями, что послевоенная конверсия промышленности неизбежно приведет к массовой безработице. Рузвельт попросил сделать объективный анализ  ситуации и дать мотивированный прогноз. Василий Васильевич посрамил примитивных предсказателей. Используя свой межотраслевой анализ, он показал, как бы не сокращалось производство вооружений после войны, спрос на сталь не только не уменьшится, но и возрастет благодаря неизбежному расширению строительства. Так и получилось. Доктора Леонтьева всегда называли самым практичным теоретиком, ему доставляло особое удовольствие опровергать абстрактных теоретиков.

Сотрудничество с американским правительством продолжилось и после того, как в 1945 году Леонтьев вернулся к университетской работе.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ГАРВАРДСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

К 1946 году его работы финансировались не только правительственными органами, но и различными частными фондами. Приток средств был настолько значительным, что Леонтьев получил возможность создать Гарвардский центр экономических исследований, специализирующийся на совершенствовании метода и составлении таблиц "затраты-выпуск" для различных частных и государственных структур как американских, так и иностранных. Спустя пять, лет он получил звание профессора,  возглавил в Гарвардском университете кафедру политической экономии имени Генри Ли 1953 по 1975 год, а в 1954 году стал президентом Американского экономического общества. В Центре экономических исследований под его началом работали все наиболее многообещающие молодые экономисты. В историю это предприятие вошло под названием "Гарвардский проект", хотя многие коллеги Леонтьева считали, что он совершенно необоснованно присвоил себе брэнд столь известного учебного заведения. Раскрутке проекта в немалой степени способствовало открытие гак называемого "парадокса Леонтьева". Многие годы считалось, что невероятно богатые США, где профессиональный труд стоит дорого, должны экспортировать капиталоемкие товары, а ввозить более трудоемкие. Никто до Леонтьева не учитывал косвенные межотраслевые связи. Он скрупулезно просуммировал все затраты и оказалось, что США на самом деле экспортирует труд, а ввозит капитал. Действительно, парадокс.

Он был резок в суждениях и не безразличен к чудачеству американских политических лидеров.  Он так и не стал стопроцентным американцем, умеющим скрывать истинные чувства дежурной улыбкой.  Он был благодарен стране, создавшей все условия для его научной работы, но везде, где ни жил, окружал себя предметами покинутой родины. Правда, Василий Васильевич не слишком активно шел на контакты и с русскими эмигрантами. Ему было скучно в их кругу играть в политику или вспоминать личные обиды. А эмигранты считали чету Леонтьевых четь ли не красными за поддержку СССР в военное время.

ВИЗИТ В СССР

Всплеск интереса к работам Леонтьева в СССР был неразрывно связан с политической "оттепелью" и становлением советской экономико-математической школы. Исследования по межотраслевому балансу начались в Институте электронных управляющих машин, Научно-исследовательском экономическом Институте при Госплане СССР, Лаборатории по применению математических и статистических методов АН СССР. Во главе энтузиастов межотраслевого баланса стал академик В.С. Немчинов. Именно он организовал первое приглашение В. Леонтьева в СССР в 1959 г.

Далее предоставим слово одному из студентов Московского института мировой экономики и международных отношений: «Небольшой и неудобный зал во временном помещении института, занявшего старое здание в Китайском проезде, оказался забитым до отказа. Помимо новизны самого факта выступления иностранца и известности имени Леонтьева, людей привлекало то, что он был русский и собирался говорить на русском языке. Леонтьев быстро завоевал симпатии аудитории, в которой преобладала молодежь, умело и просто рассказывая о сути своего метода и его перспективах. Щедро отвечал на многочисленные вопросы и, наверное, остался доволен встречей».Так же Леонтьева принимали в Госплане, в Институте экономики Академии наук и Центральном статистическом управлении. Его беседы с руководителями этих учреждений укрепили позиции экономико-математического направления в советской науке, связанного с именами таких ученых, как Л. В. Канторович, В. С. Немчинов, В. В. Новожилов, Н, П. Федоренко. В общем, авторитет Леонтьева работал на тех советских экономистов, которые были более-менее свободны от идеологической эашоренности. Хотя, с другой стороны, уже после окончания «оттепели» в глазах властей факт знакомства с ученым-эмигрантом мог иметь и негативней оттенок.

Впрочем, если к кому-либо из западных экономистов советские власти и относились терпимо, так это к Леонтьеву. Будучи человеком не только проницательным, но и достаточно остроумным, он в ряде случаев очень дипломатично, хотя и со скрытой иронией, отвечал на заданные ему вопросы. Так, когда у него спросили, какие воспоминания о России являются самыми яркими, он назвал Февральскую и Октябрьскую революции, а также митинг у Зимнего дворца, на котором .выступал Ленин. Скорее всего, Леонтьев не лицемерил, по­скольку эти революции действительно очень сильно изменили его жизнь, а речь Ленина вполне могла потрясти юношу своими достаточно откровенными призывами к насилию.

Но те, «то спрашивал, расценили ответ Леонтьева как комплиментарный, а он не стал спорить с подобной трактовкой. Однако в предисловии к собранию сочинений Леонтьев обошелся без каких-либо реверансов по отношению к коммунистическому режиму, вспоминая только о старой России: "Возможность поделиться своими мыслями на языке, на котором я слушал лекции и сдавал экзамены в свои студенческие годы семьдесят лет тому назад в здании старой Коммерц-коллегии Петра Великого, дает мне глубокое личное удовлетворение".

ВИЗИТ НА КУБУ

По мере того как метод "затраты-выпуск" завоевывал мир, Василий Леонтьев все больше убеждался в относительности своих достижений. Ведь модель он строил, исходя из критериев западного общества. С советской, польской и румынской моделями он уже был немного знаком, однако начинать серьезную аналитическую работу предпочел с частного, но при этом более близкого (в географическом смысле) случая - Кубы.

Как вспоминал Леонтьев в своих "Кубинских заметках" (1969): "Переход из капиталистического в социалистический мир мы ощутили в тот момент, когда вошли в самолет кубинской авиакомпании, - серьезные, неулыбчивые стюардессы; скрипящие кресла, кое-где с потрепанной обшивкой. И две газеты Для чтения: французское и испанское издания органа Центрального комитета Коммунистической партии Кубы". Скрипящие кресла и неулыбчивые стюардессы были первыми и отнюдь не самыми отрадными впечатлениями Леонтьева, однако в дальнейшем, рассказывая о своем визите на остров Свободы, он с максимальной объективностью фиксирует не только отрицательные, но и положительные моменты. И, в общем-то, последних оказывается даже больше. Через два года после своего визита на остров Свободы Леонтьев публикует еще одну статью - "Катастрофа кубинского социализма" (1971).

Впрочем, тогдашний интерес Леонтьева к Кубе носил и вполне практический характер. Вместе со своими сотрудниками он помогал рассчитывать некоторые параметры кубинской экономики, что, в свою очередь, было использовано при составлении государственных планов. Не исключен и еще один "секретный аспект" тогдашних визитов. Как человек, тесно связанный с американским правительством, Леонтьев вполне мог выполнять неофициальные дипломатические поручения, зондируя почву на тему нормализации отношений между США и островом Свободы. Причем сам он готов был использовать все свое влияние в Вашингтоне, для того чтобы эти отношения были нормализованы. И, наконец, третий аспект его визита носил, так сказать, общенаучный характер. Изучая кубинский опыт, он рассчитывал разработать какие-то адекватные ответы на те вызовы времени, которые стояли перед западным обществом.

Конечно, увиденное на Кубе действительно было полезным для Леонтьева, лишний раз подтверждая его идеи о том, что ни одна страна, ни одна государственная система и тем более ни один политический лидер не обладают абсолютной монополией на истину. Однако необходимо лучше узнавать друг друга и брать из чужого опыта все наиболее полезное. И все же кубинский опыт был применим к США только с очень большими поправками. Слишком уж разными выглядели эти страны. Да и насколько вообще пригодны действующие на Кубе модели для более крупного государства с более сложной экономической структурой. И тогда, Леонтьев отправился в еще одну страну, которая тоже очень сильно отличалась от Соединенных Штатов, но, по крайней море, была сравнима с ними по экономическому потенциалу.

ВИЗИТ В КИТАЙ

Визит Леонтьева в Китай пришелся на 1973 год — время, когда эта великая коммунистическая держава порвала с Советским Союзом и в экономическом плане пыталась переориентироваться на Запад. Ученый, бесспорно, имел возможность сравнить свои нынешние впечатления с впечатлениями 45-летней давности. Свои выводы Леонтьев изложил в материале «Социализм В Китае» (1973), снабдив его многозначительным подзаголовком: "В теории и на практике, не обещающей ничего сверх произведенного, он действует". Подзаголовок статьи Леонтьева сразу же определяет его отношение к Китаю как глубоко уважительное. Американские бизнесмены, которые, бесспорно, читали его работы, сразу же должны были понять, что с Мао Цзэдуном и его командой можно иметь дело. Но что думал Леонтьев об экономике этой великой страны, рассматривая ее не с точки зрения делового партнера, а с точки зрения ученого?

В целом китайскую экономику он оценивает примерно так же, как и кубинскую, однако у китайцев, бесспорно, есть один большой плюс — многочисленное трудолюбивое и дисциплинированное население. С таким мощным ресурсом, да еще с регулируемой плановой экономикой поистине можно своротить горы. Однако и при оценке Китая Леонтьев начинает концентрироваться на различиях между моральными и материальными стимулами, а также на необходимости выбора между пресловутой "свободой и гарантированной миской похлебки". Сам Леонтьев отнюдь не настаивал на выборе в пользу свободы, поскольку понимал, что необходимость каждый день заботиться о куске хлеба вполне может обесценить наличие таких благ, как свобода слова, печати, собраний. Наверное, именно поэтому к китайской модели он также относится вполне уважительно, хотя и указывает на ряд присутствующих в ней конструктивных недостатков.

ВИЗИТ В ЯПОНИЮ

В промежутке между визитами на Кубу и в Китай Леонтьев посетил Японию (1970). Причиной его поездки стало участие в конференции по борьбе с загрязнением окружающей среды — проблеме, которая на тот момент была особенно актуальна именно для Страны восходящего солнца. На конференции Леонтьев выступил с докладом "Воздействие на окружающую среду и экономическая структура". Эти же темы он затронул и в еще одной своей известной статье - "Национальный доход, экономическая структура и окружающая среда» (1975), в которой на основе вполне конкретных расчетов дается ответ на вопрос, кто, собственно, должен платить за чистый воздух. Резюмируя все вышесказанное, можно констатировать, что Леонтьев был первым из всемирно известных экономистов, рассмотревших весь комплекс экологических проблем применительно ко всей структуре мировой экономики. Благодаря ему обсуждение этих вопросов вышло на качественно новый уровень, став прерогативой не только сравнительно узкого круга ученых, но и тех, что реально вершит судьбами мира.

Визит Леонтьева в Японию не ограничился его участием в конференции. Здесь следует отметить, что во время, своих заграничных вояжей ученый, как правило, занимался тем, что консультировал местных экономистов по комплексу вопросов, связанных с методом «затраты-выпуск». Однако на сей раз он приехал не столько делиться знаниями, сколько для того, чтобы узнать что-то новое. Сама Япония произвела на него достаточно противоречивое впечатление. Успехи экономики были вполне очевидны, базируясь в том числе и на активном использовании леонтьевского метода. Более того, многие здешние политики и предприниматели считали его одним из «отцов японского экономического чуда" и были готовы прислушиваться к его мнению.

Методику составления межотраслевых балансов «затраты-выпуск» в прогнозировании, государственных программах социально-экономического развития использовали в 128 странах (Франция, Нидерланды, Норвегия, Италия, Япония и др.). Леонтьев, конечно, гордился этим, но подчеркивал, что наибольшее профессиональное удовлетворение он испытывает, консультируя японцев. Государственное управление экономического планирования Японии никому не спускало директивных указаний. Оно лишь детально изучало объективные статистические данные и составляло на их основе индикативные планы, а производители видели в них свой маневр в зависимости от потребностей в товарах и услугах. Этим принципам Леонтьев обучал в Гарварде и Нью-Йорке представителей разных стран, но, пожалуй, только японцы реализовали практические возможности его сухой теории.

В Японии живые ростки экономических идей Леонтьева попали на благодатную почву. Согласитесь, хорошо планировать что-то в стране, где законы и правила, графики пишут для того, чтобы выполнять их безусловно. Масааки Кубонива, доктор экономических наук: “В период возрождения и сейчас невозможно добиться успеха без опоры на эффективный метод экономического анализа и прогноза. Нашим целям быстрого вхождения в число наиболее развитых стран мира вполне соответствовало внедрение теории Леонтьева”.

Сегодня можно лишь удивляться мудрости государственных мужей этой древней страны, которые в трудный момент не стали изобретать собственного пути, а сразу обратились к самой передовой экономической теории. Леонтьевские методы сделали прозрачной всю картину, позволили эффективно влиять на экономическую динамику, направлять инвестиционные процессы, управлять конверсией, занятостью. Мало того, именно тогда Леонтьев создал так необходимую модель экономико-экологического баланса.

 

Сервер Василия Васильевича Леонтьева © 2010